Время

Президентская инаугурация Дмитрия Медведева, утверждение Госдумой Владимира Путина на посту премьер-министра, военный парад на Красной площади — все эти события, которые уложились ровно в три дня, с 7 по 9 мая, стали своеобразной границей, перейдя через которую все мы оказались в качественно новой социально-политической реальности. Новой — разумеется, по отношению к "путинской эпохе" 2000-2008 годов. И финальный эпизод парада, когда новый президент в одиночестве сошел с импровизированной трибуны и направился в Кремль, а новый премьер почему-то остался стоять на ней, как будто не слыша своих непосредственных подчиненных, может расцениваться как первый явный признак такой новизны.

 

    Впрочем, обо всём по порядку.

    Вступление Дмитрия Медведева в должность президента Российской Федерации происходило по совершенно особому церемониалу — поскольку одновременно свои президентские полномочия публично сдавал Владимир Путин. Подобных прецедентов отечественная история, надо сказать, еще не знала. Высшая власть в нашей стране, от Ивана Грозного до наших дней, всегда воспринималась как нечто сакральное. Расстаться с ней до сих пор можно было только через смерть: физическую или общественную. Путин решил нарушить это табу.
    На инаугурацию Дмитрия Медведева было приглашено 2400 гостей, но среди них не оказалось ни одного главы иностранного государства — только послы. Видимо, такой протокольный момент был связан с тем, что рассылать приглашения всем — бессмысленно, кто-то не сможет приехать, а кто-то из "ненавистников России" откажется публично. А если не приглашать никого — это лишь подчеркнет статус выбора главы государства как сугубо внутрироссийского дела.
    Медведев назвал среди своих важнейших задач "дальнейшее развитие гражданских и экономических свобод", расширение "среднего класса" и преодоление "правового нигилизма". "Мы будем добиваться внедрения инновационных подходов во все сферы жизни, строить самые передовые производства, модернизировать промышленность и сельское хозяйство, создавать мощные стимулы для частных инвестиций и в целом стремиться к тому, чтобы Россия прочно утвердилась среди лидеров технологического и интеллектуального развития", — заявил он в инауграционной речи. Более того, во вступлении он дал понять, что именно права человека и "легизм" приведут нас в сообщество наиболее передовых стран — читай, в западный ковчег.

 

    В свое время Путин, став президентом, сосредоточился на том, чтобы единолично "разруливать" любые конфликты внутри своей "зоны ответственности", и это ему практически полностью удалось. Тем более, что для решения такой задачи, благодаря резкому росту мировых цен на сырье и энергоносители, появились гигантские дополнительные ресурсы. Теперь количество "рулей" в государственной машине удвоилось, а "бензина" становится всё меньше. Вопрос: как это скажется на управляемости и скорости движения "автомобиля Россия"?

     Сразу после инаугурации Дмитрий Медведев внёс кандидатуру Владимира Путина в Госдуму на утверждение в должности премьер-министра РФ. По исходу голосования сомнений не было: в конце концов, конституционное большинство в нижней палате российского парламента принадлежит "Единой России", лидером которой Путин стал согласно решению партийного съезда, прошедшего в конце апреля. Кроме того, за экс-президента заранее готовы были проголосовать фракции "Справедливой России" и ЛДПР, в то время как коммунисты объявили о том, что его кандидатура для них неприемлема и голосовать за неё они не будут. В общем, все роли были расписаны заранее, и в результате (392 депутатских голоса против 56) Владимир Владимирович через восемь с лишним лет вернулся туда, откуда сделал последний шаг на вершину российской власти: "чистым" премьер-министром он уже был с 8 августа по 31 декабря 1999 года. 

    Во всей этой рутинной процедуре внимания заслуживают разве что чрезвычайная продолжительность путинской речи (он говорил около часа вместо предварительно заявленных десяти-пятнадцати минут).
    Что же касается самой путинской речи, то она неожиданно оказалась выдержана в жесткой либерально-монетаристской манере, соответствующей всем инструкциям "вашингтонского обкома". Создавалось впечатление, что все "государственнические" тенденции выступления 5 мая перед правительством Путиным напрочь забыты, а добрая половина его текста написана под прямую диктовку Чубайса, Кудрина и Гайдара. Как будто вся эта идеология еще не провалилась ни в самой России, ни — более того — в мировом масштабе, где налицо глобальный кризис доллара и основанной на нем мировой финансовой системы.

    Впрочем, помимо этой "смены вектора", выступление Путина содержало множество прежде совершенно несвойственных ему нестыковок и "ляпов", объяснить появление которых можно только тем, что всё решалось в последний момент, а вот почему так — сказать сложно. Даже в сильно отредактированном варианте выступления, размещенном на официальном сайте "Единой России", встречаются такие, например, "перлы", как "приоритет покупательной способности" — вместо "паритета покупательной способности". Или совсем уже феерические пассажи о необходимости "закрыть" жилищную проблему для всех ветеранов Великой Отечественной войны к 9 мая 2010 года — это через 65 лет(!) после её окончания; а также о необходимости повысить с 1 января 2009 года минимальную заработную плату до 4330 рублей, "прожиточного минимума, фактически сложившегося в нашей стране на четвертый квартал 2007 года" — это что, вдогонку инфляции, которая прогнозируется на уровне 25-30% годовых? 

    Не слишком серьёзными выглядели и ответы нового премьера на вопросы депутатов — например,  снижение налогов для нефтяников, пролоббированное Кудриным и озвученное Путиным? Мол, поможем, братцы, кочегарам! Не хватает им денег, чтобы развивать собственное производство, слишком много прибыли отбирает у "Роснефти" и ЛУКОЙЛа и иже с ними государство — целых 75-80%! А если посмотреть на конкретные цифры? Средняя себестоимость добычи и транспортировки нефти в нашей стране составляет сегодня около 18 долларов за баррель — это вместе с зарплатами, амортизационными отчислениями и так далее. Возьмём даже 20 — для ровного счета. А цена российского "черного золота" на мировых рынках уже перевалила за 100 долларов. Значит, из 80 долларов прибыли государство забирает себе 65, а 15 оставляет корпорациям. И при реальной прибыльности на уровне 80-100% они ничего не могут вложить в развитие собственного производства? Это более чем странно. Как сказал сам "дважды премьер и дважды президент" в своей думской речи: "Нет, не только воруют. Хотя это само собой..." Так вот, если богатства наших недр являются общенациональным достоянием, то почему доходы от их продажи за рубеж распределяются не общенационально, а в узком кругу избранных правительственных чиновников и "олигархов", а на повышение зарплаты тем же машинистам электричек не находится денег?

    О том, что на День Победы по Красной площади впервые с 7 ноября 1990 года пройдёт тяжелая военная техника, а над ней пролетят боевые самолеты, — было объявлено задолго до инаугурации Дмитрия Медведева. Репетиции парада, в отличие от советских времен, проходили практически в открытом режиме. Впрочем, постоянное присутствие танков на улицах российской столицы, а истребителей и штурмовиков — в небе над ней, можно было рассматривать и как дополнительный фактор безопасности на время передачи президентской власти.

    "Это не бряцание оружием. Мы никому не угрожаем и не собираемся это делать... Но это — демонстрация наших нарастающих возможностей в сфере обороны", — пояснил Владимир Путин на заседании правительства 5 мая. Правда, кому именно адресовалась эта демонстрация, он, разумеется, не пояснил. Впрочем, по словам корреспондента Би-Би-Си, "символизм этого шага вряд ли останется незамеченным ни внутри страны, ни за рубежом". И его заметили. Очень даже заметили. Пресс-секретарь Пентагона Джефф Морелл так откомментировал ситуацию: "Если им хочется вытащить своё старое вооружение и разглядывать его со всех сторон — на здоровье!" Общий же лейтмотив сообщений западной прессы был несколько иным, а именно: "Россия снова принялась играть мускулами". Помнится, в случае с обнаженным торсом Путина на сибирской рыбалке "игра мускулами" вызывала там совершенно другие эмоции.

    Если же эмоции отбросить, то в "сухом остатке" образуется простой и непреложный факт: Россия просто перестала стесняться своих мускулов, считать их демонстрацию и даже просто наличие чем то постыдным и неприемлемым для себя. Да, пока эти мускулы — в основном, "остатки былой роскоши". Да, объявление о "тиграх" на Красной площади вызывало в День Победы не самые приятные ассоциации — пусть даже это были наши бронемашины, а не фашистские танки. Да, образцы парадной формы "от Юдашкина" резали глаз какими-то неуловимыми неправильностями. Да, колонны Таманской и Кантемировской дивизий вызывали воспоминания не только о славных сражениях прошлого, но также о горящем, расстрелянном из танков Доме Советов 4 октября 1993 года. Да, весь парад, включая прохождение техники, занял не более получаса, что оставило впечатление какой-то незавершенности или даже недоговоренности.

    Но — он состоялся. И даже не просто в советском, с тяжелой военной техникой, а чуть ли не в сталинском, с авиацией, формате. "Су", "МиГи", "Аны" и "Ту", летевшие над центром столицы на высоте трехсот метров и с минимальной скоростью, — это было не просто захватывающее зрелище, это был вполне четкий сигнал о том, что никакие силовые провокации против России уже не останутся безнаказанными. Во-первых, тот факт, что, "если завтра война", "в бой пойдут одни старики", не так уж и плох: "Тополя-М" — оружие проверенное, они по-прежнему летают на 10 с лишним тысяч километров с точностью до 100-150 метров. При этом мобильный вариант, прошедший по Красной площади на восьмиосном шасси белорусского производства, можно считать оружием не только ответного, но и первого удара. Во-вторых, всё может измениться уже послезавтра. Конечно, если государство окончательно развернётся лицом к собственной "оборонке", не вынуждая её ради выживания клепать облегченные экспортные образцы своей продукции и почти полностью замораживать перспективные научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки (НИОКР). В-третьих, множество молодых людей, которые 9 мая распевали на улицах и в парках столицы песни военных лет — тоже признак "смены эпох". Во времена другой "смены эпох", в "перестройку" конца 80-х-начала 90-х ничего подобного не было — тогда среди молодежи господствовали совсем другие песни и совсем другие настроения. Сам Дмитрий Медведев, тоже "родом из перестройки", не раз подтверждал свою любовь к британской рок-группе "Deep Purple".

 

    Такой формат празднования Дня Победы служил не только и даже не столько легитимации Дмитрия Медведева как реального главы государства в глазах российского общества, сколько разрушал его ранее сформированный "либеральный" имидж. И даже провоцировал Запад проверить нового президента РФ "на вшивость". Во всяком случае, в госдепартаменте США уже официально пообещали, что потребуют от него отменить "антигрузинские" решения Путина по Абхазии и Северной Осетии. Лучшего повода сразу же и на весь мир продемонстрировать собственную твердость и "крутизну" Дмитрию Медведеву, пожалуй, не нужно и желать. Конечно, всё это, в конце концов, может оказаться частью большой и согласованной всё с тем же "вашингтонским обкомом" политической игры, но сегодня грани между игрой и войной стёрты и практически не существуют. То, что начинается как политическая игра, может обернуться войной, а вполне реальная, с бомбёжками и тысячами жертв, война — выдаваться за невинную игру. По восстановлению (защите) демократии, например. Какая там, кстати, репутация у современной России на Западе: демократическая или не очень?

     Вопрос, как вы сами понимаете, далеко не праздный. В условиях нынешней глобальной неопределенности и нестабильности интересы разных "групп влияния" внутри России и "центров силы" за её рубежами могут изменяться чрезвычайно быстро и неожиданно. Поэтому нынешнее "удвоение власти" может оказаться сродни "удвоению ВВП", которое задумывалось для одной исторической ситуации, а оказалось реализовано совсем в другой. Вероятность того, что оно превратится в "двоевластие", которое в отечественной истории никогда ничем хорошим не заканчивалось, чрезвычайно велика. Вот попадания в это "окно угроз" нужно избежать прежде всего, а кто именно там, в конце концов, сыграет роли либеральных компрадоров и ненавистников России, а кто — патриотов-"державников" и её спасителей, не столь уж важно. Постановки такого спектакля — и это главное! — в любом случае нужно избежать. Нужна настоящая Победа. Навсегда.